Календарь-ежедневник

Интервью с палеонтологом, обнаружившим самую старую рвоту / отрыжку в мире — 290 миллионов лет, ещё до динозавров. Рассказывает о том, как редко находится окаменевшая рвота (полезное в повседневной жизни слово régurgitalithe, надо запомнить), и что в этом случае повезло — животное стошнило на берегу реки, и достаточно быстро рвоту покрыл речной ил.

---

Классная статья о том, как учёные пытаются найти звезду «населения III» (очень странный перевод, я ожидал термин вроде «поколения»). В двух словах: по содержанию металлов в звезде астрономы различают «население III» — это самые старые звёзды, практически только из водорода, они активно его перерабатывали и в какой-то момент (в течение первого миллиарда лет после Большого взрыва) взорвались, распространив синтезированные металлы в окружающую среду. В звёздах «населения II» — следующее поколение — металлы уже появляются. Ну а «привычные» нам звёзды — это «население I».

По определению, если мы ищем на небе звезду, которая жила более 13 миллиардов лет назад, нужно смотреть далеко, примерно на 13 миллиардов световых лет. Понятно, что нет у нас таких телескопов, но тут на помощь приходят гравитационные линзы. Я уже читал о них — гравитация точно так же искажает траекторию света, как и обычная линза, и при некотором везении можно увидеть звезду, находящуюся строго за массивным предметом, потому что он её увеличивает как линза. Ну и дальше статья о том, какие далёкие / старые звёзды удалось обнаружить, и что надеются открыть в ближайшее время.

---

Длинное интервью с учёным, занимающимся исследованием сознания и сна. Меня удивило то, с какой лёгкостью он ответил «это устаревшая гипотеза» на вопрос о том, правда ли, что наши сны прокручиваются у нас в мозгу не «в прямом эфире», а формируются буквально «за секунду до пробуждения», а то и достраиваются после пробуждения. Я далёк от этой темы (интересно, но не представляю возможным в ней разобраться — жизнь слишком коротка), и мне эта «устаревшая» гипотеза наоборот казалась доминирующей.

---

В рубрике про книги интервью с автором «Faut-il encore décider ?» - насколько реально переложить принятие решений на ИИ, и если да, то каких решений? Очевидный пример с медициной, где уже давно научились различать принятие решения от ответственности за принятие решения — ИИ может принимать решение, но ответственность несёт врач. И автор книги призывает не к тому, чтобы врач проверял каждое решение ИИ (он чётко говорит, что это привело бы к ухудшению результата), а чтобы врач контролировал ИИ, постоянно проверял, что ИИ всё ещё можно доверять. Интересный подход!

Другой очевидный пример: правосудие. Нас (общество) там интересует не только результат, но и процесс. Представьте себе, говорит, что вместо суда над убийцей (приводят пример недавнего процесса над разжигателями ненависти, приведшей к убийству Самюэля Пати). Очевидно, что если бы у нас был очень качественный ИИ с кнопкой «прочитать все документы и вынести вердикт», и даже если бы этот вердикт в точности совпал бы с тем, что в итоге решили судьи, — обществу нужен не только вердикт, ему нужен процесс, обсуждение, дискуссия.

Среди того, что мешает сегодня обществу перекладывать всё больше и больше решений на ИИ, автор называет отсутствие обсуждения алгоритмов. Вот взять ParcourSup (что-то типа «распределительной шляпы» во французской системе образования, когда выпускники пишут, куда бы они хотели поступить, ВУЗы пишут, кого бы они хотели принять, а алгоритм крутит-вертит и выдаёт, кто куда поступил). Это несомненный прогресс с точки зрения эффективности — и времени люди тратят меньше, и результат в общем получается лучше, какую бы объективную меру результата мы ни выбрали. И даже сам алгоритм публичный. Но при этом в обществе устойчивое отторжение, потому что мало кто затрудняет себя хотя бы попытаться разобраться в том, как на самом деле работает этот алгоритм, да и власти, принявшие решение о его введении, не занимались общественным обсуждением.

А ещё интересная тема о том, как уже сегодня можно использовать генеративные ИИ. Понятно, что отдавать им принятие решений ещё рано, если вообще когда-то будет возможно. Но зато можно использовать их в качестве критика собственных идей, «адвоката дьявола». Понять, насколько мы способны защитить собственные идеи хотя бы перед критикой ИИ — ну или обнаружить дырку в собственных рассуждениях.

Отличная статья о вращении Террелла — Пенроуза. Грубо говоря, если смотреть сбоку на какой-то предмет (например, куб), то свету нужно немного больше времени, чтобы дойти до нашего глаза от дальней грани куба, чем от ближней. В обычных условиях нам наплевать на эту разницу, но если куб движется со скоростью, близкой к скорости света, то эту разницу мы будем видеть как небольшой поворот куба — ближняя к нам грань будет как бы слегка впереди, относительно дальней.



Так вот, статья на самом деле не об эффекте — он достаточно простой, раз его описание помещается в один абзац. Статья об экспериментальном подтверждении этого эффекта. Техника напоминает классические фотографии Мейбриджа, когда вместо того, чтобы фиксировать непрерывное движение, мы разрезаем его по времени на маленькие кусочки (собственно, на этом потом принципе и был построен весь кинематограф). Здесь взяли лазер, способный выпускать очень короткие импульсы (мне понравилась единица измерения: говорить не о каких-то там долях секунд, а о дистанции, которую пробегает свет за это время, у них была боля миллиметра). Ну и примерно такую же камеру (на 3 порядка медленнее, но всё равно какие-то там пикосекунды). Плюс усилитель света, потому что надо было нагнать вон те самые 3 порядка разницы: без усиления в камеры попадало крайне мало фотонов, чтобы она их зафиксировала.

Первый эксперимент был ещё в начале 2000-х, с неподвижным предметом: он освещается этими короткими вспышками лазера, а потом фотографируется по кусочкам, слой за слоем, с задержкой, соответствующей времени, когда до этого слоя доходит свет. О нём учёные упоминают хотя бы потому, что их эксперимент был с камерой того первого эксперимента, которую они за несколько тысяч купили на eBay :-) Они с удовольствием упоминают переписывание драйверов, потому что компьютеры с тех пор несколько поменялись.

Повторив старый эксперимент, учёные начали фотографировать двигающиеся предметы. Понятно, что двигающиеся не со скоростью света — технику «нарезания» на слои адаптировали так, чтобы она соответствовала движению на большой скорости (передвигая предмет на 5 сантиметров между каждыми двумя кадрами, если каждый кадр соответствует 200 пикосекундной выдержке, мы получаем эквивалент 80% скорости света). Результат с фотографированием сферы достаточно сложно понять человеку не в теме (посмотрите на заглавную иллюстрацию в английской Википедии), но с кубом получается достаточно эффектно: он действительно «поворачивается», а его грани искривляются (примерно тот же эффект, но в другом измерении: центр вертикальной палочки находится ближе к камере, чем верхний и нижний её концы, а следовательно нам будет казаться, что концы «запаздывают», то есть палочка изгибается).

Статья о корабельных червях, и как с ними боролись в XVIII веке. В двух словах: в это время закончился малый ледниковый период, в океане потеплела вода (на этой фразе предсказуемо взрывается мозг у отрицателей нынешнего потепления, и про червей они дальше читать уже не смогут), и там расплодились моллюски, пожиравшие древесину. В том числе — древесину проплывавших мимо кораблей. С таким удовольствием пожиравших, что корабль вполне мог не доплыть до порта назначения.



Черви забирались внутрь корпуса и жрали его изнутри. Учёные начали искать, как с ними бороться. Попробовали душить их дымом — им хоть бы хны. Попробовали отмачивать в пресной воде — черви действительно живут только в солёной воде. Или в дереве. И когда они уже забрались внутрь дерева, им всё равно, по какой воде оно плавает. Начали делать дополнительную внешнюю обивку корпуса, которую можно было менять после каждого рейса. Понятно, что долго, дорого, но всяко дешевле, чем строить корабль заново. На какое-то время помогало, но черви регулярно перелезали из внешнего корпуса во внутренний. Начали прокладывать между двумя корпусами какую-то античервиную изоляцию (битое стекло, шерсть, ткань, дёготь) — что-то иногда работает, но решением это тоже не называть.

Тогда начали играться с металлической обивкой. Сначала свинец. Очень быстро поняли, что он не только дорогой, но и (сюрприз!) тяжёлый. Начали обивать корабли железными гвоздями — при контакте с морской водой шляпки ржавеют и как бы оборачивают корабль непроницаемой для червей корочкой. Побочный эффект — корабль становится «шершавым», а значит жутко медленным (трётся об воду).

В какой-то момент попробовали медную обивку. Медь тоже окисляется, и оксид меди — па-пам! — оказался токсичным для червей. Первыми это сделали англичане, но французы достаточно быстро подсмотрели и в 1772 году обили медью первый французский корабль Belle-Poule — я о нём уже писал когда-то давно, совсем по другому поводу, люблю его хотя бы за название.

Но и с медью не всё так просто. Англичане хвастаются, что у них всё хорошо, а у французов медная обивка дерево защищает, но при этом сама почему-то очень быстро портится. Буквально через полгода плавания она уже дырявая. Так повторно открыли гальванический эффект — если поместить два металла с разным электрическим потенциалом (медь обивки и железо держащих её гвоздей) в проводящую среду (морская вода), то окисление одного из них происходит на порядок быстрее. При этом англичане продолжают утверждать, что у них-то всё хорошо, это французы ровно медный лист прибить не в состоянии. В какой-то момент французы захватили британский корабль с медной обшивкой и по её состоянию поняли, что это как в старом анекдоте «Доктор, мой сосед, ему уже 70, говорит, что за ночь может пять раз. — Откройте рот. Так, язык на месте. Что вам мешает говорить то же самое?». Очевидное решение «делать медные гвозди», но медь мягкая, и гвозди научились делать только несколько дет спустя, из какого-то медного сплава.

Я писал полгода назад об этом прекрасном святом. Сегодня школа прислала письмо о том, что они решили назвать один из залов именем Святого Карло, торжественная церемония в следующий вторник. Думаю, не сходить ли.